Category Archives: Культура речи

«Журналист не унимался»

Давно наблюдаю деградацию языка наших СМИ. Новостной портал Mail.ru частенько выдаёт её примеры. Но сегодняшняя статья «Владимир Путин впервые оценил последние события на Украине» превзошла все ожидания. С удовольствием поделюсь этим шедевром. И где только учат такому очаровательному стилю?

Причём в наличии у автора статьи образования сомневаться не приходится. Неуч так последовательно не избегал бы тавтологии. Хоть пятёрку ставь! Смотрите, как старается:

«добавил он/президент»;
«сказал Путин/он»; «Президент сказал»;
«объявил Путин»;
«сообщил Путин»;
«продолжал глава государства»;
«Путин признался»;
«отметил он/президент»;
«указал он»;
«подчеркнул президент РФ»;
«пересказал Путин мнение западных партнеров»;
«заявил он»; «Путин заявил»;
«Путин, однако, пообещал»;
«президент ответил»;
«подчеркнул российский лидер».

Однако знакомство автора не только со стилем газет, но и с самими газетами под большим вопросом. Предоставляю вашему вниманию наиболее впечатлившие перлы (отрывки приведены в том же порядке, в котором они встречаются в статье):

«…глава государства записывал в блокнот вопросы, которыми его забросали было журналисты. Затем он начал последовательно и спокойно отвечать на них»;

«…президент пытался донести до журналиста, который задал ему вопрос, всю трагедию, которая случилась на Украине»;

«Журналист не унимался и спросил его о вероятности использования российских войск, а также о санкциях, которые Запад обещает ввести против России. Глава государства внимательно посмотрел на журналиста и сказал…»;

«Глава государства улыбнулся и сказал…»;

«…cказал Путин, которого цитирует РИА “Новости”»;

«Формирования, которые блокировали украинские воинские части в Крыму, не принадлежат российской армии, это силы самообороны Крыма, сообщил Путин. Так он ответил на вопрос журналиста о том, кто блокировал украинские части в Крыму»;

«Продолжая отвечать на вопросы, в частности, о том, почему форма этих формирований похожа на российскую, он предложил обратиться в любой военторг»;

«…риторически спросил Путин»;

«При этом он добавил, что понимает людей, которые требовали на Майдане кардинальных перемен. “Революционная ситуация складывалась еще с первых дней независимости Украины”, – сказал он и внимательно посмотрел на журналистов. Он как бы пытался донести до них мысль о том, что “простой украинский мужик” страдал и при Николае Кровавом, и при Кравчуке, и при Кучме, и при Ющенко. “Но нельзя одних жуликов менять на других”, – сказал он»;

«…с ехидной улыбкой на лице резюмировал свой ответ президент»;

«…посетовал Путин»;

«Отвечая на вопрос «о возможных санкциях против РФ», президент ответил, что это будет взаимный ущерб»;

«…отметил он и добавил возмущенно…»;

«… возмущенно ответил он».

Школьные сочинения далеко не всегда бывают такими уморительными, как эта новостная статья. Как говорит Интернет последних лет, «ржака»!

«Хвала»

    Богу хвала, а вам (а добрым людям) честь и слава.
    В.И. Даль. «1000 русских пословиц и поговорок»

    Так случилось (и в этом, конечно, ничего удивительного нет), что Московский педагогический государственный университет всегда мог похвастаться замечательными преподавателями. Да и кому, как не настоящим педагогам, готовить будущих педагогов, скажете вы. Не задаюсь целью выделить кого-то одного. Но в качестве иллюстрации хочу привести пример одного из заданий для студентов на семинарском занятии по риторике и культуре речи. Около десяти лет назад его задавала нашей группе Лариса Соломоновна Якушина. Преподавателем было задано написать дома оду (хвалу…) чему угодно. Вот что из этого получилось тогда у меня:

    «Хвалу» пою Галантности мужчин…
    Галантность! Как в мужчине ты прекрасна!
    Пьянишь меня ты лучше всяких вин!
    И все укоры в адрес твой напрасны!

    О ты, которой нет границ
    В владеньях метрополитена!
    Паду я пред тобою ниц,
    Послушно преклонив колена!

    Вхожу в метро, как в храм, где ты царишь.
    Внимательней на свете тебя нету!
    Пускай ты в сильном поле сладко спишь…
    Иль дремлешь тихо, нос уткнув в газету.

    О, как, Галантность, ты скромна,
    Покорна устали в ногах мужчины.
    Что из того, что женщина – «она»?!
    Всех дам обводишь взором ты невинным.

    Как ты в словах, Галантность, велика!
    На деле — помещаешься в кармане.
    На женщину ты смотришь свысока…
    Хоть и сидишь на кожаном диване.

    А главное: как в беге ты легка
    И как ловка, когда близка ты к цели!
    Пусть даже цель та будет далека…
    Достигнешь трона вмиг, чтоб на него не сели.

    О, как, Галантность, ты сильна!
    Сильнее становлюсь, на тебя глядя.
    Пусть с ног, устав, валиться буду я,
    Но не решусь побеспокоить Дядю.

    Законы храма не нарушу ни за что!
    Галантность создала сей трон для сильных мира.
    О, как благодарю тебя за то,
    Что в слабом поле пробуждаешь силу!!!

    А что бы написали сегодня ваши ученики-студенты? Попробуйте — будете приятно удивлены!

Общение без обращения

А ты, батюшка, не более как дурак, извини меня. Ну, довольно, сам понимаешь, я думаю, – отрезала вдруг Лизавета Прокофьевна в чрезвычайном негодовании.

Истинная правда! – почтительнейше и глубоко поклонился Лебедев.

Ф.М. Достоевский. «Идиот»

Обожаю Достоевского не только, но во многом за эти фразы. Обожаю Достоевского не только, но во многом за этих персонажей. Обожаю Чурикову и Ильина не только, но во многом за созвучие их голосов голосам героев в многоголосии романа Достоевского.

Романы Достоевского всегда привлекали меня живостью, жизненностью диалогов, их неотшлифованной спонтанностью, в которой набрасываются и вырисовываются характеры, дорисовываются образы. Что за образ Лебедева без почтительнейших и глубоких поклонов, кривляний и грошовой «истинной правды» в его речах? Что за образ генеральши Епанчиной без произнесённого «в чрезвычайном негодовании» обращения «батюшка»?

Если верить «Толковому словарю русского языка» Д.Н. Ушакова, то «батюшка» является формой ласково-фамильярного обращения к собеседнику; то же, что батенька (простореч. устар.)’. Если же это значение дополнить данными «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимира Даля (к коим стоит прислушаться, поскольку языку персонажей Достоевского данные словаря 19 века довольно близки), то становится очевидным, что это «ласково-фамильярное обращение к собеседнику» может быть произнесено «старшим по чину или званию». Он «говорит иногда младшему батюшка, давая понять, что снисходит к нему, но что они, впрочем, не ровни»… Ай да генеральша! Ай да сумасбродная доброта!

А ведь не будь этого «батюшки», да ещё и «извини меня» при определении собеседника «не более как дурак», была бы наша генеральша той Лизаветой Прокофьевной, которую для современного телезрителя, читавшего или не читавшего роман, сыграла Инна Чурикова в телесериале Владимира Бортко? Думается, нет. Да это был бы и не Достоевский, за высокой идеей текстов которого всегда стоит человек («загадка», которой автор посвящает всю свою жизнь), а за сложными, болезненными характерами — абсолютно здоровый юмор.

Куда я клоню? А клоню я к современному обществу. В условиях повального, повсеместного, всепоглощающего хамства, хамства сверху и хамства внизу, всё больше внимания обращает на себя наш язык, наш «великий могучий, правдивый и свободный русский язык», наше средство коммуникации, не так давно оставшееся без такой коммуникативной единицы, как «вежливое обращение». Как вы понимаете, речь идёт не о формах обращения на «ты» или «Вы», а также не об обращении по имени или по имени и отчеству. Речь идет о той ситуации, когда этого имени (имени-отчества) мы ещё не знаем или не хотим называть. Мы говорим об обращении как стартовой единице коммуникации, а также как единице культурной (если хотите – цивилизованной) коммуникации.

Для преподавателей РКИ (русского языка как иностранного) эта проблема особенно актуальна. Студенты-иностранцы не устают удивляться отсутствию в современном русском языке вежливых обращений, эквивалентных, к примеру, английским Sir, Madam; Mr, Ms; Mrs, Miss и т. д. «Принося» на урок такие общепринятые единицы для обращения к незнакомому человеку, как «девушка», «женщина», «молодой человек», «мужчина» и т. п., щеголяя знанием современного русского языка в кафе, ресторанах, магазинах, они, конечно же, не всегда понимают, почему так говорить «нежелательно». Ведь русские так говорят! Да, русские так говорят, потому что русским стало нечего говорить…

Кажется, нам, русским, свойственно забывать всё плохое (а от нашей забывчивости частенько страдает наш язык). Мы, право, не злопамятны, что позволяет нам прямодушно дружить с бывшими врагами, а также ностальгировать по чему-то не во всём хорошему в прошлом. Так обстоит дело с нашей (не во гнев психологам будет сказано) «долговременной» памятью. С «кратковременной» памятью у нас всё как-то иначе. Вот не нравится нам что-то здесь и сейчас, что мы не так давно любили, но взяли и разлюбили (от любви до ненависти, как говорится…), так, с широтой душевной, гори оно ВСЁ огнём. И именно ВСЁ!

Были у нас «государь», «государыня», «милостивый («милостивейший», «всемилостивейший») государь», «милостивая и т. д. государыня», «ваше сиятельство», «ваше превосходительство», «сударь», «сударыня», «господин», «госпожа»… Разлюбили мы их. Не надо нам «господ». Причем на тот момент НИЧЕГО не надо! Были «товарищ», «гражданин» и «гражданка»… Разонравились нам и эти. Не нужен нам «совок». И от него НИЧЕГО не надо! А ведь и в первом, и во втором случаях было и хорошее.

Хотят нас снова сделать «господами», но не так-то это просто, с языком не пошутишь. Язык – наша кладовая, а мы (с пылу, с жару, чтобы забыть всё плохое) повыбрасывали и «господ», и «товарищей», все негативные для нас на тот или иной момент единицы. Сначала «похихикали», употребляя их с иронией, а потом и выбросили. Остался лишь негативный коннотат, сами же единицы в ходу только у особо «забывчивых» носителей русского языка. Вспоминают о них и думающие за нас средства массовой информации, и политики (дабы ассоциировать себя не с плохим, а с хорошим, по их мнению, периодом в нашей истории). Вспоминают о них и маркетологи кампаний. К примеру, чтобы почувствовать себя «сударем» или «сударыней», можно отведать блин в «Теремке», коих в Москве развелось великое множество…

В статье «Обращение» «Лингвистического энциклопедического словаря» (Гл. ред. В.Н. Ярцева) содержится, в частности, следующая информация об обращении: «О. является носителем двух, обычно совместно реализующихся функций: призывной (апеллятивной) и оценочно-характеризующей (экспрессивной). В неосложненном виде призывная функция О. выступает в офиц. сферах общения (лозунги, воззвания, предписания и т. п.). В обиходно-бытовой сфере, в худож.-изобразит. речи О., как правило, выражает не просто призыв к адресату, но и отношение к нему со стороны говорящего». С И.Н. Кручининой (автором статьи) соглашусь во всём, за исключением, наверно, одного: в официальных сферах общения тоже не обойтись без коннотата. Да, действительно, официальный стиль современного русского языка более остальных терпим, к примеру, к обращению «господин». Да, действительно, «со стороны говорящего» (адресанта) может и не быть отношения. Одного не стоит забывать: отношения со стороны «слушающего» (адресата).

Ни для кого не секрет, что обращение «господа» пока не очень приживается в современном русском языке. Да и как можно чувствовать себя, например, «госпожой», если тебя всюду (по старинке?) облаивают уже даже не как «гражданку»? Равенство — это дело хорошее, но равенство без уважения — это, извините, хамство. Думается, за обращением «господин» стоит (по крайней мере – должна стоять) соответствующая действительность. Если с коннотатом не очень дружим, то надо подружиться с денотатом, референтом. Но действительность говорит сама за себя.

Не совсем равным нам (простому обывателю), уже в какой-то мере «господам», тоже приходится нелегко. Оказывается, никто не гарантирует того, что их «жёлтые», «малиновые» и даже «голубые» (!) «штаны» в один прекрасный день не окажутся под бульдозером…

В обиходно-бытовой сфере всё ещё сложнее. Пришедшие на смену ставшим негативными «нейтральные» (но не очень культурные, а потому и «нежелательные») формы обращения не знаешь, как употребить, не оскорбив незнакомую девушку, назвав «женщиной», не оскорбив незнакомую женщину, назвав «девушкой», и т. д. Не легче мне и от обращения «дама», поскольку вижу в нём больше желания оскорбить, нежели подчеркнуть соответствие реципиента (адресата) данному имени. В безликом же (но наиболее приемлемом, а потому и предлагаемом студентам в качестве «желательного») «Извините, можно пройти…?», «Простите, не могли бы вы…», «Будьте добры, подвиньтесь, пожалуйста…» и т. д. как будто не хватает контакта с адресатом. Кстати, этого контакта совсем даже не требуется просторечному хамству в форме третьего лица «Стоит (стоят)! (Не пройти, не проехать!)» или прошедшего времени «Встал (тут)!..», «Расселась!..», «Столпились!…» и т. п. Более того, «остранение» (да простят меня литературоведы) в подобных ситуациях даже выгодно.

Вообще говоря, оскорбляется легче, когда адресат не назван вовсе (либо только указан). Можно даже сделать вид, что ты не знаешь или забыл имя собеседника. Сложнее оскорбить, обращаясь к человеку по имени (например: «Ну ты (Вы), Лизавета Прокофьевна, и дура (сумасбродка)!»), а также используя то или иное вежливое обращение («Ну Вы, госпожа Лизавета Прокофьевна, и дура (сумасбродка)!»), тем более говоря «Ваше превосходительство» и «Ваше сиятельство» и т. д.:

Ваше сиятельство! Его превосходительство просят вас пожаловать к ее превосходительству, – возвестил лакей, появляясь в дверях.

Князь отправился вслед за лакеем (Ф.М. Достоевский «Идиот»).

Что касается последних форм и формул вежливого обращения, то они, в условии всё большей «дифференциации штанов», конечно, многим (в первую очередь – тем, кто не может похвастаться своим гардеробом) не по душе. Как не по душе и навязываемые нам обращения «господин», «госпожа», «господа». Кажется, близкие западным формам обращения, они близки тем, кто в те далёкие времена «рабов» и «господ» помнит себя господином. Тем же, кто не забыл своего прошлого раба, они как-то не по нутру. Не по нутру (вероятно, по причине «кратковременной» памяти или же по причине того, кому оно чаще всего приписывалось) также и обращение общего рода «товарищ». Не симпатичны нам и официальные «гражданин» и «гражданка», ассоциирующиеся почему-то в первую очередь с милицией и судом, существование которых объясняется защитой наших прав и напоминанием наших обязанностей…

Не столь негативны (хотя «сударь» и «сударыня» исторически являются сокращёнными формами слов «государь», «государыня»), но стары и совсем забыты такие обращения, как «сударь», «сударыня». Не совсем забыты, но употребляются преимущественно в церковной сфере «батюшка», «матушка». Являющиеся производными базами последних просторечные формы «отец» и «мать» годятся только для ситуации, когда говорящий обращается к человеку, который значительно старше его, то есть «годится» ему «в отцы» или «в матери». Определённой ситуацией говорения ограничены и такие единицы данной группы, как «брат» («братан»), «сестрёнка»…

Таким образом, большинство распространённых форм обращения бытуют в определённой социальной среде и в силу этой и ряда других причин отнесены к просторечию или являются принадлежностью исключительно разговорного стиля речи. Следует отметить, что, при всех минусах разговорно-просторечных обращений, у них, как у всех обращений, есть определённый адресат. Следовательно, есть психологический контакт с этим адресатом (мы сейчас не имеем в виду различные «ругательства» в адрес того или иного человека, где говорящий тоже «контактирует» с адресатом, речь идёт о позитивном контакте, необходимом для успешной коммуникации). Норма же современного русского языка осталась без этого контакта. За исключением «господина», который, думается, не приживётся в речи до тех пор, пока к этому обращению не подтянут (пусть даже только за уши) действительность (хотя бы только для «господ»), пока не заживут в гармонии коннотат с референтом (или даже только с денотатом), для успешной коммуникации у нас пока ничего нормативного нет.

А лакуну-то чем-то надо заполнить. Ведь в условиях этой лакуны в языке мы грубы и невоспитанны, мы отстраняемся от адресата не только в речи, но и в жизни, мы холодны и неотзывчивы, а в случае конфликта мы зачастую хамим. И это не вина языка. Язык здесь — лакмусовая бумага того, что с нами происходит. Анализируя языковые данные, мы понимаем, какими мы были, какие мы есть и какими мы (дай Бог и не дай Бог) будем. Используя языковые данные, мы можем воздействовать на нас настоящих и, может быть, на нас будущих. Выбирая слова, мы выбираем стиль общения. Не стесняясь в выражениях, мы ломаем отношения. Мы перестаём стесняться своего хамства, и оно постепенно становится для нас нормой общения. Слово имеет большую роль в нашей жизни, но об этой роли (если это не деловые или политические переговоры) мы не всегда задумываемся и помним. А ведь могли бы быть и мягче. Ведь были же мягче. И тогда, быть может, самым грубым выражением наших дней было бы замечательное выражение нашей генеральши: «А ты, батюшка, не более как дурак, извини меня…».


Об обращении в русском речевом этикете советую также почитать в соответствующем разделе книги Н.П. Колесникова “Культура речи”.